Глава 7. Камень, ножницы, бумага

Глава 7. Камень, ножницы, бумага

Любой бутерброд упадёт таким образом, чтобы нанести всем максимально возможный ущерб.
Закон избирательного тяготения


Огромное Зеркало в резной дубовой раме, висевшее на стене, было развернуто горизонтально, а не вертикально, как обычно.

– Оба-на! А зачем вы Зеркало повернули? – спросил Журналист. Поправив перед Зеркалом несколько драгоценных волосин на своей смуглой лысине, он глубоко вздохнул. – Неправильный у вас закон Времени. Он ускоряет все процессы, кроме роста волос на голове.

Усевшись в кресло, Журналист вальяжно закинул ногу на ногу и сложил руки на животе.

– Ну-с? И где коньяк и блюдечко с дольками лимона? Где пузатые бокалы и колода карт на столе? – поинтересовался он, осматриваясь по сторонам. – Я уж молчу про сигары и пепельницу. Нет, вы только скажите – и глазом не успеете моргнуть, как я всё организую.

– Кто бы сомневался, – строго сказал Психолог.

Программист развёл руками.

– Про коньяк ты сам знаешь, Никитос – его нет.

– Знаю. «У вас чего ни хватишься – ничего нет», – проворчал Журналист. – Но я готов оракулировать, что трехзвёздное «Жигулёвское» в вашем холодильничке – если как следует там поискать – таки найдётся.

– Однако, коллега, твоей наглости нет предела, – заметил Психолог.

– Ну, не ворчи, Захарий,  – сказал Программист, взглянув на Психолога. – Сам понимаешь, против интуиции Никитоса не попрёшь. Но я обещаю, что это в последний раз. По крайней мере, в этой квартире.

Программист  полез в холодильник за пивом. Услышав звон стеклянной посуды, Журналист с любопытством заглянул приятелю через его плечо.

– Это что там у вас в банках? Спирт?

– Нет, это вода, Никитос. Живая и мёртвая.

– Ну, я и говорю – спирт.

– Да нет же! Это не спирт, это вода такая… Специальная, для опытов. Потом расскажу, – уклонился от прямого ответа Программист. – Держи своё пиво.

– Вода-вода, кругом вода – замурлыкал Журналист, откупоривая бутылку. – Запомни, Псих: губит людей не пиво, губит людей вода!

Программист стал осторожно извлекать из холодильника белую эмалированную ванночку с надписью «мясо».

– Ковалёв, ну ладно, вода для опытов у вас хранится в холодильнике, а почему там находится эта здоровенная каменюка? – поинтересовался Журналист, провожая удивлённым взглядом булыжник, похожий на треснутую дыню.

– Это не обычная каменюка, Никитос. Это специальный камень, и называется он «чипстоуном», – ответил Программист. Он вытащил из ванночки  булыжник и осторожно перенёс его на тумбочку, уложив на асбестовую прокладку. – Тяжёлый, зараза. Это камень из беломорского лабиринта.

– Ну ладно, камень из лабиринта. Но почему он лежит в холодильнике?

– Чтобы не испортился, – пошутил Программист.

– Чипстоун? – поднял брови Психолог. – Ну, «стоун», – понятно – это камень. А «чип», насколько я знаю, – это же микросхема? Каменная микросхема, что ли?

Программист кивнул.

– Именно так. Магический каменный процессор.

– Каменный процессор? Ты шутишь, Ковалёв, или это снова метафора? – недоверчиво переспросил Журналист.

– Не шучу нисколько. Процессор, наподобие синклеровского, только программируется он по-особому.

– А на нём печатать можно?

– В смысле, набирать текст? Можно, но для этого сначала необходимо каким-то образом приспособить клавиатуру. Ну, и загрузить специальную программу…

– Ага, понятно. Значит к каменюке сначала нужно присобачить флоппи-драйв? Ну, для загрузки программы?

– Ты стал крупным специалистом по информационным технологиям, Никитос, – с улыбкой заметил Программист. – Но привод для загрузки информации здесь не нужен. В «Руслане» придумали другой способ. Вернее, восстановили и слегка модифицировали старинный, давно утраченный метод обмена информацией с природными объектами. Этим методом пользовались наши древние предки, волхвы, а также всевозможные колдуны, шаманы и жрецы. В отделе Русского Жизнеречения был разработан целый учебный курс. По их методичкам мы, молодые и неопытные ноосферные программисты, изучали специальный язык для М-волнового программирования подобных каменюк. Есть такой специальный язык, он называется Визуальным Васиком.

– Нет, ты всё-таки над нами прикалываешься, – не поверил Журналист.

– Нисколько. В принципе, загружать команды в процессор можно даже мысленно, но это под силу только великим магам и магистрам. Проще всего делать это с помощью голосовых команд. Правда, со стороны это выглядит немного странно и необычно и напоминает колдовство, но так уж программируются природные объекты.

– Интересно… А можешь нам тут чего-нибудь нашаманить?

Программист погладил холодную поверхность валуна.

– Могу. При этом попробую обойтись без плясок и бубна, – весело сказал он.

Cклонившись над камнем, Программист прошептал какую-то абракадабру, затем подошел к магическому Зеркалу, и щёлкнул пальцами. Зеркало перестало отражать и стало чёрным.

– Ну, ни фига себе! – удивлённо воскликнул Журналист, приподнимаясь в кресле. – А зачем ты Зеркало выключил?

– Не выключил, а переключил в другой режим, – пояснил Программист. В подтверждение своих слов он провёл пальцем по черной, словно покрытой сажей, поверхности Зеркала, нарисовав на нём рожицу-колобка.

– Эпическая сила! – с восторгом воскликнул Журналист, вскакивая с кресла. – А можно и я попробую?

Программист с улыбкой посторонился. Журналист осторожно провёл по матовому стеклу указательным пальцем. На Зеркале появилась белая полоска. Он удивлённо уставился на  совершенно чистый палец.

– Офигеть! Как это получается?

– Очень просто, – ответил Программист. – Я загрузил в чипстоун программу для рисования. Теперь на Зеркале, как на школьной доске, можно рисовать. Но только не мелом, а прямо пальцем. – Программист пририсовал колобку несколько лучей – и получилось веселое солнышко. – Захарий, Полуэкт, присоединяйтесь, места всем хватит.

Четверо мужчин,  мешая друг другу локтями, стали рисовать всё подряд. Через несколько минут свободного места для художественного творчества не осталось. Друзья, отступив от Зеркала на шаг, расхохотались. Их коллективная картина действительно получилась забавной. Если бы не схема триггера на транзисторах и не фигуристая обнажённая женщина в замысловатой позе, то можно было бы подумать, что это первоклашки после весёлой перемены забыли вытереть школьную доску.

В одном углу Зеркала был изображён целый город с домами, трубами заводов и трактором. Над домами летела ракета с космонавтом, вышедшим в открытое космическое пространство. Потом, правда, выяснилось, что это вовсе не космонавт, а телёнок, пасшийся на пригорке. Телёнка нарисовал Студент.

– А почему он в скафандре? – поинтересовался Программист. Он хорошо помнил детские рисунки младшего брата, которые с того времени мало изменились

– Это не скафандр вовсе, – почему-то обиделся Студент. – Просто такой крупный телёнок. А в твоей схеме, между прочим, конденсатор совершенно лишний.

– А у Психа на его броневике не хватает пулемёта, – ехидно заметил Журналист.

– Это не броневик, товарищ Голубович, а «Волга»-универсал. А что за даму ты нарисовал? Судя по формам, это та самая литературный редактор? – указывая на голую женщину в другом углу Зеркала, поинтересовался Психолог.

– Дурак ты, Псих! Это «Купальщица» Ренуара.

– А почему у неё только одна грудь? – не удержавшись, расхохотался Программист.

– Что вы понимаете в живописи? Это ракурс такой.

Вдоволь насмеявшись, Программист спросил:

– Ну что, стираем все эти художества?

– А как они стираются? – спросил Студент.

– Ладошкой. Рисуем пальцем – стираем ладошкой. – Попробуй сам.

– Только «Купальщицу» не стирай, – попросил Журналист. – Я потом на её месте «Белый квадрат» изображу. Чем я хуже Малевича?

– Хорошо, Ник, – улыбнулся Студент, стирая ладонью остальные рисунки.

– А давайте в морской бой? Или в крестики-нолики? – предложил Журналист.

– Вчетвером? Давай тогда уж лучше в крестики-нолики-плюсики-минусики, – в свою очередь, предложил Студент. Он на ходу придумал незамысловатые правила – и приятели начали сражение.

Проиграв в очередной раз, Журналист обозвал всех жуликами и с обиженным видом удалился к столу. Наливая себе в стакан, он нечаянно плеснул пиво на скатерть. Ещё больше расстроившись, уселся в кресло.

– Японское зеркало? – полюбопытствовал он, отхлёбывая пиво.

– Почему сразу японское? – пожал плечами Программист. – Наша отечественная разработка. В ГИТИКе придумали. Прототип – зеркальная машина Мишеля Нострадамуса.

– Понятно. Опять у французов слизали. А где достал?

– Не достал, а купил по остаточной стоимости. Это Зеркало когда-то давным-давно списали на склад, а когда НПО в Китеже расформировали, я перетащил его в Ленинград. Между прочим, эта модель говорящая, я бы даже сказал, болтливая, – Зеркало действительно может разговаривать, причём на любом языке. Я просто звук вырубил, чтобы вас не шокировать. Вообще-то, у Зазеркалья много возможностей…

– А что такое Зазеркалье? – поинтересовался Психолог.

– Зазеркалье – это система программ, благодаря которым разные предметы в этой квартире приобретают совершенно неожиданные свойства, – ответил загадочно Программист. – Наш цитатник, например, – это часть Зазеркальной системы.

– Ага, так значит, это уже не просто квартира Ковалёвых, а что-то типа твоего Синклера, только размером побольше? – спросил Журналист. – Типа, мы находимся в мужском клубе, который находится внутри большой ЭВМ?

– У меня такое впечатление, что мы находимся внутри большого пивбара, – проворчал Психолог.

В затхлый воздух давно не проветриваемой читальни вплёлся запах пролитого пива. Программист подошёл к окну и попробовал открыть форточку.

– Хм-м… квартира, как большая ЭВМ… – задумчиво сказал он, пытаясь повернуть ручку. – А интересная, кстати, идея! Нужно будет как-нибудь на досуге над этим поразмышлять. Но дело вовсе не в квартире, Никитос, а именно в чипстоуне.

– И поэтому ты такой замечательный камень держишь в холодильнике? – недоумевал Журналист.

– Он греется, – пояснил Программист. – Чипстоун – это природный М-волновой процессор, обладающий удивительными свойствами. Но при увеличении напряжённости М-поля, которое наблюдается во время его активной работы, растёт также интенсивность теплового поля внутри самого процессора. Проще говоря, чтобы эта каменюка нормально работала в домашних условиях, её нужно время от времени охлаждать. Полуэкт уже придумал, как приспособить к чипстоуну термодатчик с лампочкой – словом, как у твоей «ласточки», чтобы он сам включал систему охлаждения. Но руки не доходят довести всё до ума. Я не вылажу из  командировок, а Полуэкт… – Программист, так и не сумев открыть форточку, выразительно посмотрел на Студента, – Полуэкт практически всё своё свободное время посвящает исключительно учёбе…

Студент быстро отвёл глаза в сторону. Журналист осторожно потрогал булыжник.

– Офигительный процесс! Смотри-ка, действительно, тёплый. А вы положите его на подоконник, – предложил он. – Чтобы не перегревался.

– Пожалуй, ты прав. На улице уже довольно прохладно.

Программист решительно открыл комнатную часть двойной оконной рамы и перенёс чипстоун на подоконник. Аккуратно уложив камень между рамами,  он распахнул наружную форточку. Вместе со свежим осенним воздухом в комнату проникли мелодичные звуки.

«Я сажаю алюминиевые огурцы… на брезентовом поле» – донеслось из музыкальной студии Фагота.

– Кто это, Полуэкт? – поинтересовался Психолог.

– Не знаю, – честно признался Студент. – Фагот говорил, что сегодня у них в гостях «Аквариум», но этой песни я раньше не слыхал. Это что-то свеженькое.

– Лёха, ты что-то начал рассказывать о самоуправляемых суперсистемах, – напомнил Психолог. – Насколько я понимаю, речь идёт о кибернетике? Мне эта тема очень интересна.

– И не удивительно, – сказал Программист. – Кибернетика – замечательная наука. Нет, психология, безусловно, многограннее, но чтобы представлять, как всё происходит в нашем «глубоком внутреннем мире», можно провести множество параллелей между человеческой психикой и информационно-алгоритмическими системами. Вы никогда не задумывались над алгоритмикой человеческой жизни? Над тем, что вынуждает нас поступать так, а не иначе?

– А чего тут задумываться? – пожал плечами Журналист. – Жизнь сама и вынуждает. Хочешь жить – вертись.

– Верно. Жизнь вынуждает. Но задуматься всегда полезно, Никитос. Ну, вот вам простой пример. Почему я вынужден был открыть форточку?

– Потому, что нашему эстету не понравился запах пива. Приходи в следующий раз со своими благовониями, Псих.

Программист быстро стер все крестики и нолики .

– Следующего раза не будет, Никитос. Отныне – сухой закон.

– Ну и фиг с вами. Но зачем ты стёр Ренуара?

– Извини, забыл. Я попробую вместо твоей «Купальщицы» нарисовать простейшую схему информационного обмена, – сказал Программист и быстро изобразил на Зеркале человечка с растопыренными руками. – Похож на твоего абстрактного человека, Захарий?

– Вполне. Причём с любого ракурса.

– А в чём это он? В утробе абстрактной матери? – поинтересовался Журналист.

– В общем случае – это внешняя информационная среда, – начал пояснять Программист. – Появившись на свет, человек неизбежно попадает во внешнюю информационную среду.

– Угу, – отхлёбнув пиво, сказал Журналист, – а там пахнет пивом, и он начинает психовать.

Психолог, не обращая внимания на ворчание приятеля, задумался.

– Хм-м. А ты знаешь, коллега, ты очень близок к истине. В общем случае так и есть. Внешняя среда оказывает на нашу психику решающее давление. Продолжай, Лёха, уже интересно.

– Так вот, – с энтузиазмом продолжил Программист, – появившись на свет, человек попадает в среду, где уже живут другие люди. Мы не приспособлены к обособленной жизни. Для кого-то – к счастью, для других – к сожалению. В любом случае мы вынуждены приспосабливаться.

– Вот пусть другие и привыкают к запаху пива, – отрезал Журналист.

– Может быть, просто стоит быть аккуратнее и его не разливать? – спокойно заметил Психолог. – Никитос, давай всё-таки послушаем человека.

Программист кивком головы поблагодарил приятеля. Журналист, хмыкнув, на некоторое время умолк.

– Мы живём не на необитаемом острове. Каждому из нас непрерывно приходится взаимодействовать с другими людьми. Волей-неволей, активно или пассивно, мы принимаем участие в информационных процессах, происходящих в обществе, проще говоря, – живём человеческой жизнью. Умные учёные утверждают, что информация поступает в нашу психику при помощи наших органов чувств через сознание и подсознание. Так, о наимудрейший представитель наших умных учёных?

– Так, – кивнул Психолог. – Только они – я про умных учёных – забывают всё время, что наши органы весьма и весьма ограничены. Даже у очень-очень умных учёных. И они же до сих пор не могут точно ответить на, казалось бы, простейший вопрос: сколько же этих самых органов у человека имеется? Пять? Шесть? Семь? А может, ещё больше?

– Если я верно понял суть нашего прошлого разговора о человеческой психике, – продолжал Программист, – то напрямую мы способны воспринимать не всю окружающую нас реальность, а лишь часть её. По одной простой причине: до полного понимания окружающей нас объективной реальности мы пока не доросли. Так?

– Совершенно верно, коллега. Трудно даже предположить, на какой ступени своего развития находится современное человечество. Пожалуй, тут уместно будет вспомнить выражение мудрой Никитосовской бабушки: каждый год – на разной.

Журналист тут же поднял свой стакан.

– Ну, за упокой души Рахиль Наумовны!

– То есть какую-то определённую часть информации человек получает из внешней среды и пропускает её через свою психику. Ту часть информации, которую человек способен принять, он воспринимает. И в результате, переработав принятую информацию,  человек производит какие-то осмысленные действия. А иногда эти действия человек производит автоматически, не осмысливая их. Так, Захарий?

Психолог кивнул.

– Но таким же, вернее, подобным образом, – возбуждённо продолжал Программист, рисуя пальцем стрелочки снаружи и внутри человечка, – работает любая информационно-алгоритмическая система. Есть внешняя среда, есть управляемый объект и есть информационные потоки. Эти потоки можно условно разделить на две части: входящие и исходящие. В результате взаимодействия этих двух информационных потоков и происходит формирование управленческого решения. Я понятно объясняю?

– По-моему, всё ясно, – сказал Студент и вопросительно поглядел на Журналиста. Тот молча пожал плечами и налил себе ещё пива.

Программист продолжил:

– А если это всё перевести на простой человеческий язык, то нас вынуждают действовать – то есть поступать так, а не иначе, – те жизненные обстоятельства, в которых мы ежедневно, ежеминутно оказываемся. Но решение, каким именно образом действовать в той или иной ситуации, принимается непосредственно самим человеком. По крайней мере, никто кроме самого человека не должен вмешиваться в процесс принятия им решения. Это решение должно быть осознанным и исходить изнутри. Если бы я был поэтом, я бы сказал: из глубины души.

– И верно сказал бы, Лёха, – одобрительно кивнул Психолог.

– Давайте попробуем обобщить. Итак, первым делом на нас оказывает влияние информация, поступающая в нашу психику из внешней среды. Она нас может устраивать или не устраивать. Если не устраивает – то возникает проблема, которую нужно как-то решать. Мы начинаем соображать, каким же способом можно решить неожиданно возникшую проблему? Вернёмся к нашему живому примеру – открытой форточке. В принципе, Захарий мог бы и сам подойти к окну и открыть форточку. Это было бы прямое управленческое решение. Но он учёл тот факт, что находится не у себя дома, и решил действовать иначе – не напрямую, а опосредованно, через хозяев квартиры. Теоретически, он мог бы попросить сделать это меня или Полуэкта. Но он поступил иначе. Предвидя то, что кто-то из нас двоих подойдёт и откроет форточку, Захарий вежливо намекнул на это. Он добился желаемого результата, просто вовремя подбросив нам нужную информацию. Выражаясь математическим языком, для решения поставленной задачи он использовал предсказуемость объекта управления.

Психолог удивлённо хмыкнул.

– Хм-м… Лёха, по правде сказать, не ожидал от тебя такой глубины анализа.

– Фактор внешней среды заставляет анализировать, – рассмеялся Программист. – Я давно уже начал задумываться над формулировкой Универсальной Функции Управления. Это пока первые, так сказать, шаги обобщённого алгоритма. Кроме того, используя подобную схему, можно представить себе, как происходит развитие государства. Рассчитываю на вашу помощь, коллеги.

– В каком это смысле? – удивился Журналист. – С какого боку тут государство?

– Очень просто. Государство – это тоже объект управления. Всё, что находится внутри, – внутренняя государственная политика. Внешняя среда – это международная обстановка. Ясно?

– Ну, допустим. И что?

– А теперь представь себе, что кто-то задумал навести в чужой стране свой порядок. Похозяйничать. При этом ему совершенно не обязательно действовать напрямую. Он может воспользоваться внутренней обстановкой в стране, вбросив, например, туда какую-то информацию. И таким образом незаметно изменить направление развития целого государства.

– А кому это нужно? –пожал плечами Журналист. – И, главное дело, зачем?

– Зачем? – усмехнулся Программист.

Подойдя к окну, он выглянул во двор. За самодельным теннисным столом собрались пенсионеры. Они резались в домино и громко обсуждали очередную песню. На скамейке напротив сидели молодые ребята, вооруженные гитарой и кассетным магнитофоном. Прямо под окном, рядом с «Волгой» Журналиста крутились соседские мальчишки. Программист, постучав в окно, погрозил мальчишкам пальцем – те разбежались.

– А затем, мужики, что от направления развития государства зависит наше с вами будущее. А также будущее тех гавриков, которые скачут во дворе. А оно – наше будущее – многовариантно. – Программист решил, не откладывая в долгий ящик, рассказать приятелям о газете. – И от каждого из нас в определённой степени зависит, каким образом оно сложится. Дело в том…

Начав с событий, произошедших 6 августа, он рассказал приятелям обо всём, что связано с газетами из будущего.

Журналист, обычно воспринимающий рассказы приятелей с изрядной долей скепсиса, поначалу дурачился, перебивая Программиста своими остроумными и не очень репликами и комментариями. Но позже, сообразив, что Программист не шутит, а Психолог слушает рассказ очень внимательно, угомонился и тоже начал прислушиваться.

– И что, таки ни одной газеты не сохранилось? – недоверчиво спросил Журналист. – Неужели даже сфотографировать никто не додумался?

Студент, внутренне чувствовавший себя главным организатором эксперимента, ответил:

– Обижаешь, Ник. Не сразу, но в конце концов я додумался и даже фотоаппарат притащил.

– Ну и где фотографии?

– Не получились… Я проявил плёнку, а там – пусто.

– Пусто или засвечено? А может, ты просто крышку объектива забыл открыть?

– Да какая теперь разница, Никитос? – спросил Программист. – Мы даже фамилию президента, которому Макаревич написал письмо, потом вспомнить не могли. Полуэкт говорит – Путилов, а мне кажется, что Путилин. Не в этом дело. Пойми ты: будущее – многовариантно. Поэтому и газеты были разными.

– Любопытно, любопытно, – задумчиво сказал Психолог. – А сам-то ты что думаешь по этому поводу, Лёха?

– Ума не приложу. Мне доподлинно известно, что зазеркальная программа «Свежая Газета» была заточена на материализацию свежайшего номера завтрашней газеты. Завтрашней – но не из тридцатилетнего будущего. Кто и как изменил настройки программы, не представляю. Но и это не так уж и важно. Приедет Михалыч – разберёмся.

– Михалыч?

– Да, это мой старый приятель, бывший руслановский коллега.

– Любопытно, любопытно… – повторил Психолог.

Через открытую форточку вместе с прохладным осенним воздухом проникли звуки немного расстроенного старенького рояля:

Широко трепещет туманная нива,
Вороны спускаются с гор.
И два тракториста, напившихся пива,
Идут отдыхать на бугор…

– А слабо прямо сейчас вытащить газетку? – спросил Журналист. – Нет, я верю каждому вашему слову, но… Хочется просто прикоснуться, так сказать, к нашему светлому будущему. Или не светлому?

– Всякому, – уклончиво ответил Программист. – У нашего будущего, как я и предполагал, – много вариантов. Окончательного сценария, оказывается, не существует. Хочешь почитать газетку? – усмехнулся он, пощупав рукой камень. – Ладно, сейчас попробуем вытащить тебе свежую газетку.

Присев перед камнем, Программист прошептал какую-то мантру. Поглядывая с усмешкой на приятелей,  он подошёл к Зеркалу. Щёлкнув пальцами, он взялся за массивную дубовую раму и с неожиданной лёгкостью повернул огромное Зеркало против часовой стрелки на 180 градусов. Оглянувшись, он подмигнул Журналисту, внимательно наблюдавшему за каждым его движением.

Сделав серьёзное выражение лица, Программист выдернул из невидимой бороды невидимую волосину и порвал её перед собой, пробормотав под нос что-то наподобие «трах-тибидох-тибидох». Под возглас удивления, вырвавшийся у Журналиста, он запустил в Зеркало левую руку по плечо и вытащил оттуда газету. Положив её на стол перед изумлённым Журналистом, Программист отошёл к холодильнику. Из последних сил сдерживая улыбку, Программист загробным голосом произнёс: «И запомни, Золушка, ровно в полночь твоя карета снова превратится в тыкву…» Прислонившись к стене спиной и скрестив на груди руки, он стал наблюдать за действиями приятеля.

Журналист, пытаясь осмыслить происходящее, с выпученными глазами переводил взгляд то с газеты на Зеркало, то с Зеркала на газету. Студент, не удержавшись, засмеялся. Журналист от смеха очнулся и вопросительно уставился на Программиста.

– Никитос, время-то идёт, – напомнил ему Программист. – На чтение свежей прессы у тебя минута с небольшим.

Журналист быстро схватил газету и первым делом принялся изучать заголовок.

– «Санкт-Петербургские Известия»… Чёрт побери, действительно, 2012 год! Дата – 24 октября, среда… цена договорная. Интересно… – Он ещё больше оживился и стал внимательней рассматривать газету, цокая при этом языком от удивления. – Надо же… Нет, вы только вслушайтесь, как звучит: договорная цена!  Ну что ж, бумажка неплохая, печать – офсетная. Качество отменное. Слушай, Ковалёв, а может, это портал в будущее, который ведёт в киоск «Союзпечати» 2012 года?

Журналист повертел газету в руках и даже зачем-то её понюхал.

– Ковалёв, а можно, я попробую? – неожиданно спросил он.

– Что попробую? – Программист перестал улыбаться, пытаясь уловить ход мыслей приятеля.

– Ну, сам попробую достать газету, – пояснил Журналист. – Научи меня щёлкать пальцами, или дай волшебную волосину.

– Никитосище, ты что, серьёзно? – от души рассмеялся Программист. – Это же была шутка с волосиной, неужели ты не понял?

– Понял, – соврал Журналист. – А с пальцами тоже шутка?

– С пальцами – не шутка. Щелчок пальцами – это своеобразный управляющий звуковой сигнал. Но дело не только в щелчке. Боюсь, что у тебя сразу не получится проникнуть в Зазеркалье. Мне, к примеру,  год пришлось тренироваться, прежде чем я сумел преодолеть синдром М-волнового барьера. Без практики, увы… Хотя, в принципе, – ничего сложного. Я потом тебя научу. Если захочешь, конечно.

Журналист поднялся из-за стола и подошёл к Зеркалу. Внимательно осмотрев то место, через которое Программист несколько секунд назад вытащил газету, он всё-таки попытался сунуть её обратно, пердварительно скрутив газету трубочкой.

– Никитос, бесполезно, – рассмеялся Программист. – Зазеркалье устроено несколько иначе, чем его описал Льюис Кэролл.

– Вижу.

Психолог всё это время стоял в стороне и невозмутимо наблюдал за всем происходящим в читальне. Он подошел к Журналисту и молча протянул приятелю руку. Тот вопросительно глянул ему в глаза.

– Что, Псих, тоже интересно? Тоже хочешь газетку почитать?

– Дай мне газету, Алиса, – насмешливо сказал Психолог.

Журналист, как маленький упрямый ребёнок, спрятал газету за спину.

Программист, заметив это, улыбнулся.

– Отдай, Никитос, я тебе другую вытащу. Тем более что эта газета сейчас исчезнет.

Журналист быстро сунул газету в руку Психологу, непроизвольно отряхнув свои руки. А Психолог, получив газету, тут же углубился в какую-то статью.

Студент, имевший опыт изучения информации из будущего, сразу же ему посоветовал:

– Захар, ты особо не вчитывайся. Сам чёрт там ногу сломит. То одно, то другое… Как мудро сказал Алексей ибн Иванович: наше будущее – многовариантно. Чего мы только не прочитали в этих газетах…

– Но ведь должна же быть и повторяющаяся информация? – задумчиво сказал Психолог, просматривая газету.

– Наверное, должна, – согласился Программист, – но зафиксировать её нам ни разу не удалось. Каждая следующая газета была не похожа на предыдущую. Сейчас вы сами в этом убедитесь.

Программист снова подошёл к Зеркалу и вытащил из него ещё одну газету. На этот раз это был «Питерский Вестник». Он протянул «Вестник» Журналисту.

– Вот, держи.

В этот момент первая газета, которую изучал Психолог, стала исчезать прямо в его руках.

– Мистика, – пробормотал Психолог, наблюдая, как «Санкт-Петербургские Известия» медленно растворяются в воздухе.

Журналист тут же испуганно швырнул свою газету на пол. Он снова отряхнул руки и на всякий случай перекрестился. Отступив на шаг, он не сводил с газеты глаз до тех пор, пока та полностью не исчезла.

– Так-с, кажется, я понял, – после недолгих размышлений, деловито сказал Журналист.

Потирая от нетерпения руки, он попросил Студента принести ему ножницы, а Программисту велел вытащить ещё одну газетку.

– Для раздельной материальной фиксации, – пояснил он.

Программист, сдерживая улыбку, извлёк из Зеркала третью газету и торжественно вручил её экспериментатору.

Журналист тут же вырезал ножницами какую-то небольшую заметку. Затем он взял с полки толстенный «Справочник фармацевта» и быстро сунул вырезку в него. Велев Студенту запомнить номер страницы справочника, он сложил оставшуюся часть газеты вчетверо и сунул её в толстую папку. Книгу и папку он положил на стул и уселся на них сверху. Раскачиваясь, как метроном, он стал вслух отсчитывать секунды. Досчитав для надёжности, из каких-то своих соображений, почему-то до ста двадцати пяти, Журналист вскочил со стула и раскрыл папку.

Газеты в папке не было.

– Та-а-ак…

В справочнике фармацевта, куда он заглянул уже без особой надежды, вырезанной заметки также не оказалось. Перелистав, на всякий случай, книгу до конца, он окончательно сник.

– Чертовщина какая-то… – пробормотал Журналист растерянно.

– Чертовщина? – хмыкнул Психолог. – Для чистоты эксперимента, коллега, нужно было использовать не «Справочник фармацевта», а «Библию». Ну, или, в крайнем случае, помолиться перед началом «раздельной материальной фиксации», – язвительно заметил он.

– Я не умею молиться, – не уловив иронии, признался расстроенный Журналист.

В этот момент с улицы послышался женский смех, переходящий в восторженный визг, раздались крики, и кто-то задудел на трубе.

«Никита-а-а-а! Ау-у-у!» – закричали снизу, и Журналист, ещё раз чертыхнувшись, бросился к окну и распахнул оконную раму.

Дальнейшее произошло стремительно. За окном раздался глухой удар и послышалось чьё-то громкое нецензурное ругательство. Затем на несколько секунд всё стихло, а потом снова зашумело взволнованными разговорами и чьими-то возгласами с улицы. Журналист медленно повернулся в комнату. По его побелевшему от испуга лицу Программист сразу же догадался, что произошло нечто непоправимое. Камень, лежавший на подоконнике, свалился вниз.

Программист с Психологом тут же бросились к окну и высунулись наружу. Расколовшийся надвое чипстоун валялся под окном на асфальте, рядом с машиной Журналиста. Вокруг него, с опаской поглядывая вверх, горячо обсуждали произошедшее какие-то люди, которые уже успели сбежаться со всего двора. Программист заметил знакомую девицу в сапогах-чулках, которая хлопала от восторга в ладоши и что-то оживлённо щебетала Фаготу, показывая рукой на раскрытое окно ковалёвской квартиры.

Неожиданная разгадка осенила Программиста: «Вот, значит, что имела в виду Стеллочка! Бумагу бьют ножницы, ножницы бьёт камень, а камень бьёт бумага? Или пиво?… В любом случае, доигрались…»

– И шо теперь делать? – растерянно развёл руками Журналист.

Психолог поглядел на приятеля длинным, осуждающим взглядом и строго произнёс:

– Пожалуй, пришло таки время собирать разбросанные камни, товарищ Голубович.

 


Друзья, ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ГРУППЕ ПОДДЕРЖКИ ПО ИЗДАНИЮ КНИГИ.

54321
(1 vote. Average 5 of 5)