Глава 1. Терминатор из прошлого

Глава 1. Терминатор из прошлого

Переславль

Автобус наконец остановился. Вывалившись вслед за остальными пассажирами из автобусной душегубки на привокзальную площадь, я не почувствовал никакого облегчения. На улице было не менее душно. В воздухе ощущалось приближение грозы – синоптики так и обещали: дождь ближе к вечеру.

– Ось там, через площу, наша гостиниця, бачите? – махнула рукой моя разговорчивая соседка. Она уже успела вытащить из автобусной ниши свои баулы и стояла рядом с молодым человеком. Судя по всему, это и был её зять, которого она нахваливала всю дорогу.

– Давайте помогу вам донести сумки до машины, – предложил я.

– Та шо там помогать? Не треба, мы з Вiтьком самi. Бувайте здоровi. – Махнув на прощанье рукой, она пошла вслед за зятем к припаркованному рядом «Москвичу».

Забросив на плечо зачехлённую гитару и подхватив свою дорожную сумку, я двинулся через вокзальную площадь к двухэтажке с надписью «Готель».

Смывая под тугими струями прохладного душа накопившуюся за день усталость, я мысленно отметил галочками первые шаги своего нового жизненного этапа. Стартовав два дня назад в плацкартном вагоне из Китежа и преодолев вокзальную суету двух столиц, я оказался здесь, в Переяславле, без особых проблем и практически без приключений.

Встретиться с Никитосом в Москве не удалось – я успел только переехать с одного вокзала на другой и купить билет на киевский поезд. Даже позвонить ему не успел, а он бы мне наверняка привез вкусных стеллочкиных пирожков. Такие пирожки – маленькие, треугольные, с луком и яйцом умеет делать только его Стеллочка.

Вспомнив про пирожки, я сглотнул слюну. Кроме булочки, купленной на Крещатике, я сегодняшнего утра ничего не ел. Вернувшись из общей душевой в свой отдельный, скромный до аскетичности, одноместный номер, я быстренько переоделся и спустился первый этаж.

– Скажите пожалуйста, – вежливо обратился я к пышногрудой женщине, дежурному администратору гостиницы, – где тут у вас поблизости можно победать?

– Может, поужинать? – спросила женщина, забирая мой ключ.

– Ну да, поужинать, – улыбнулся я, проверив часы.

– Ближе всего кафе. За автовокзалом направо, увидите. Можно, конечно, сходить в ресторан, но это в центре, далековато.

– А если на автобусе?

– Можно, конечно, и на автобусе… – задумчиво сказала женщина. – Только они сейчас стали ходить как попало. Нет, лучше в кафе. Если вам, конечно, только поужинать.

– Только поужинать, – ответил я, мысленно усмехнувшись. В этом небольшом городишке, чем-то отдалённо напоминающим Китеж, мне пока было не до развлечений.

Пересекая привокзальную площадь, я обратил внимание  на странное сооружение, возвышающееся в центре огромной клумбы. В окружении блеклых цветов и пыльных кустарников, находилась шарообразная конструкция, напоминающая гигантскую противокорабельную мину или скелет огромного металлического ежа. Если хорошенько напрячь воображение и представить на этой конструкции пятнадцать развевающихся флагов, станет понятно, что ещё совсем недавно этот, уже успевший покрыться ржавчиной, «ёж» символизировал незыблемость СССР.

Привычный общепитовский запах стандартного привокзального кафе-стекляшки с простым и понятным названием «Кафе» ещё больше обострил моё чувство голода. Людей внутри «стекляшки» практически не было.

– Мне компот, две котлеты с пюре, и борщ… Нет, два компота, пожалуйста, – сказал я шустрой молодой кассирше, потрогав холодный стакан, который она уже успела выставить на полочку из нержавейки.

Уплетая за обе щёки густой, наваристый, с ароматом чесночка, настоящий украинский борщ, я уже успел пожалеть, что хлеба взял всего лишь два кусочка, а не полбуханки.

На двух парней, сидевших за соседним столиком, я поначалу не обратил никакого внимания. Но когда вместе с чувством насыщения в моё сознание стали прорываться внешние звуки, и мой обострившийся слух резануло слово «осциллограф», я тут же стал невольно прислушиваться. «Когнитивный диссонанс» – как сказал бы доцент Сидоренко. Образ двух алкашей-собутыльников в буфете маленького провинциального городка, почти посёлка, никак не вязался со словом «осциллограф».

Мне стало любопытно. Я даже не поленился встать, чтобы получше рассмотреть алкашей, произносящих такие умные слова.

– Хлеб у вас очень вкусный, – объяснил я буфетчице, покупая ещё два кусочка.

– Тю, а борщ разве не укусный вам? – искренне удивилась она.

– И борщ тоже вкусный, – улыбнулся я и зыркнул в сторону парней.

Это были приличные молодые ребята. С чего я вдруг решил, что они алкаши? Однако от моего намётанного взгляда не ускользнуло, что молодые люди, посмеиваясь и поглядывая по сторонам, что-то втихаря разливали под столом.

Возвращаясь к своему столику, я сделал небольшой крюк и подошёл к окну. Парни на секунду приумолкли. «Ну, быть бобру», – сказал один из них, не заметив во мне ничего подозрительного. Больше не обращая на меня никакого внимания, они беззвучно, как в армейской казарме, чокнулись гранёными стаканами и выпили. Застучав вилками, молодые люди продолжили разговор.

Слышно было плохо. До меня доносились только обрывки фраз: «…за кульманом, слева…», «…те же яйца, только в профиль!» «…станки с ЧПУ…», «…да иди ты в тубус, корнет!», «…какие нахрен технологические расчёты?», «…начальник ОТИЗ…», «…мало никому не покажется,  рейсшиной их по голове!», «… ясен перец, на велосипеде…», «…всего-то двадцать капель…». Они негромко рассмеялись и снова неслышно чокнулись. Один из них, поперхнувшись, закашлялся.

Я уселся за столик и принялся хлебать остывший борщ, осмысливая услышанное.

ОТИЗ – это отдел труда и заработной платы. Парни говорят о станках с числовым программным управлением – значит работают на заводе. На обычных работяг не похожи. Говорят о рейсшинах, кульманах и технологических расчётах – не иначе конструкторы или технологи. Один из них примерно моего возраста, значит закончил, как и я, институт ещё в доперестроечные времена. Второй чуть моложе. Вероятней всего, парни работают в каком-то НИИ или на заводе. На командировочных они не похожи. Значит, местные – то есть, НИИ отпадает. А какой завод в этом Переславле, кроме «Точприбора»? Правильно, никакого!

Подняв стакан с компотом, я мысленно чокнулся с самим собой и выпил за «логику трезвой мысли».  Цепочка умозаключений, которую, наверное, в должной мере оценил бы Шерлок Холмс, мне и самому очень понравилась. Не мешало бы её проверить. Я невзначай оглянулся, однако за столиком уже никого не оказалось.

Я доел котлеты и, поблагодарив улыбчивую буфетчицу за невероятно вкусный обед, вышел на улицу. Молодые люди стояли чуть поодаль под липой и курили. Теперь я мог рассмотреть их в полный рост. Который помоложе, был более плотного телосложения и пониже ростом. Он всё время улыбался и, оживлённо жестикулируя, что-то рассказывал своему приятелю. Тот был небрит и суров. Слушая молодого, он время от времени оглядывался, здороваясь с проходящими мимо людьми.

План в моей голове родился и созрел моментально. Быстро забежав в деревянный сортир, находившийся рядом с кафешкой, я достал из заднего кармана джинсов свой коммуникатор и прошептал в него мантру. Зазеркалье активизировалось моментально – и тонкоплёночный дисплей коммуникатора засветился мягким зеленоватым светом. Щелчком пальцев я материализовал сигарету, даже не пытаясь нейтрализовать при этом запах материализации – в зловонном сортире делать это было совершенно бесполезно.

Курить я бросил давно и сигареты, когда нужно было с кем-то покурить за компанию, я материализовал без никотина. На вид – сигарета как сигарета, я даже научился их делать с ароматом ментола – но вреда от курения, при этом, никакого.

Неспешной походкой, с сигаретой в зубах, я вышел из сортира и подошёл к парням.

– Разрешите? – обратился я к небритому, кося глазами на незажжённую сигарету.

Тот щёлкнул зажигалкой. Я прикурил.

– Мужики, вы с «Точприбора»? – безо всяких предисловий спросил я, выпуская дым вверх.

Улыбчивый крепыш, блеснув живыми весёлыми глазками, радостно кивнул, а небритый, строго зыркнув на своего молодого приятеля, подозрительно спросил:

– А вы откуда знаете? – Он спрятал зажигалку в карман и оглядел меня с ног до головы.

Значит, я не ошибся. Я ещё раз затянулся и, выпуская дым, радостно засмеялся.

– Элементарно, Ватсон!

Небритый нахмурился.

– Чего ты ржёшь, ты кто такой?

Я миролюбиво протянул руку.

– Полуэкт. Это имя такое. – Я привык к недоумению людей, впервые слышащих моё имя. – Я ваш новый связист. Во всяком случае, потенциальный…

Мне очень хотелось добавить: «… и тот самый человек, который сделает ваш «Точприбор» всемирно знаменитым». А когда они начнут переглядываться, выясняя не с городским ли сумасшедшим имеют они дело, я окончательно добью их словами: «Нам с вами, мужики, предстоит нелёгкая задача. Мы должны внедрить на заводе М-волновые технологии, завалить бесплатными зеркалофонами всё прогрессивное человечество и восстановить развалившийся СССР».

Представив, как после моих слов мужики побегут вызывать либо санитаров из психушки, либо милицию, чтобы те поскорей изолировали незнакомца, одержимого бредовыми идеями, я мысленно улыбнулся и не стал ничего добавлять к сказанному.

Однако моя идея лишь на первый взгляд могла показаться бредовой – на самом деле всё было хорошо продумано и рассчитано с максимально возможной точностью. И родилась она, эта идея, месяц назад, в Китеже.

Китеж

В конце июля Максим Геворкян, мой ближайший друг и бывший коллега по КБ «Руслан», вернулся из очередной челночной поездки в Польшу. Однажды он брал меня с собой на подмогу, но эту поездку мне пришлось пропустить, Макс ездил с другими «челноками».

В этот раз ему удалось максимально прибыльно  и очень быстро распродать разнообразную хозмаговскую мелочёвку и оптом сдать одному польскому барыге десять бутылок «Столичной». Макс даже умудрился сплавить кому-то мой старенький фотоаппарат, который я ему разрешил продать в самом исключительном случае, если подвернётся супервыгодный вариант.

Такой вариант ему подвернулся, и за мой пошарпанный «Зенит» он выручил целых пятьдесят долларов. Кроме того он притащил из Польши две огромные клетчатые сумки импортного шмотья, жевательных резинок и шоколадных батончиков. Всё это добро он сдал под реализацию в маленький магазинчик с красивым названием «Парадиз», где после закрытия нашего КБ я работал продавцом.

Удачную сделку мы обмывали польским джин-тоником прямо в магазине, вечером, после его закрытия. Из четырёх листов ватмана мы слепили огромный экран и Макс демонстрировал на нём цветные слайды, которые он успел нащёлкать моим же фотоаппаратом до его продажи.

Я рассматривал слайды, и передо мной всплывали картины, плотно запечатлевшиеся в памяти: перрон, поезд, таможня, рынок, огромные неподъёмные баулы, которые мы называли «сарями», снова рынок…

– Это Дорохуск, помнишь? В этот раз у одного чувака из нашего вагона поляки нашли водку, и мы всей толпой уничтожали её прямо на перроне.

– Водку из горла? Улёт!

– А что? Не пропадать же добру?

– А что за мужики рядом с тобой?

– Это Заяц со Славкой – классные чуваки. Это мы уже в Хелме. На лице – последствия уничтожения водочного конфиската. Я тогда тоже был хорош. А это Заяц и Славка нас провожают обратно. Кстати, они так и остались там, в Хелме.

– В каком смысле остались?

– В прямом. Невозвращенцы.

Макс рассказал историю о своих попутчиках Вовке Зайченко по прозвищу Заяц и его приятеле по имени Славка, которые приехали в Польшу не для того чтобы как все обычные челночники быстренько сбросить твар и вернуться обратно за новой партией. Они приехали в Польшу с целью остаться там. Правда, не навсегда, а на годик-другой. В прошлый раз они познакомились с одним местным предпринимателем, который наладил в небольшом польском городке шнурочное производство. После распада СССР, капитализм стал проникать в благодатную для ренессанса польского шляхетства почву, и наши хлопцы захотели перенять у современных поляков их бизнес-опыт. Предприимчивый пан, узнав, что ребята инженеры солидного приборостроительного завода, пообещал взять их на временную работу, но при условии, что кроме изготовления обычных шнурков для ботинок, они будут заниматься обслуживанием механических станков. Для высококлассных специалистов, получающих дома сущие копейки, такое предложение показалось заманчивым. А после того, как польский хозяин пообещал взять на себя решение вопросов, связанных с жильём и легализацией наёмного труда, они согласились.

Макс распечатал очередную банку с тоником.

– Прикинь, Пол, казалось бы, такая ерунда – шнурки, но как можно быстро раскрутить бизнес! Затраты на производство – минимальные! Ну что там нужно? Синтетические нитки да немного пластика на кончики.

– А почему синтетические, а не хбшные? – по привычке возразил я.

– Синтетические дешевле.

Я был плохим предпринимателем. По сравнению с Максом – никаким. Хотя после закрытия «Руслана», чтобы не утонуть, в конверсионной волне, я всячески старался развить в себе предпринимательские навыки.

Я честно проштудировал всего Дейла Карнеги – от корки до корки. Я был одним из первых выпускников питерской заочной школы бизнеса. Внесённая за обучение неслабая сумма, безусловно, стимулировала образовательный процесс, и я часами корпел над методичками, которые мне регулярно высылали почтой. Я решал дурацкие задачки, слизанные авторами методичек с американских учебников. Я даже сам придумал несколько «гениальных» бизнес-проектов, за которые получил скромный «зачёт». В конечном итоге, то ли благодаря своим стараниям, то ли уплаченной изначально сумме, я получил красивый диплом. Но ни диплом, ни полученные знания, всё равно не сделали и вряд ли когда-нибудь сделают меня предпринимателем.

Единственную операцию, принесшую реальный доход, мне удалось провернуть исключительно благодаря Максу. Он где-то раздобыл партию радиодеталей, из которых мы с ним собрали несколько телефонов с автоматическим определителем номера. Телефоны продались удивительно быстро, и мы наладили настоящее производство. До того момента, как спрос на АОНы начал падать, нам удалось скопить приличную сумму, которую мы положили на счёт в коммерческом банке, надеясь, что она положат начало нашего успешного бизнес-развития. Но дальше этого дело не пошло.

Если коммерческой жилки у меня совсем не оказалось, то ген рационализатора, переданный по наследству от отца, у меня иногда проявлялся.

– Но если шнурки синтетические, то можно вообще без пластика обойтись – важно заявил я. – Концы можно просто паяльником прижигать.

– Ты что? Заколебёшься паяльником. – Мак отхлебнул из баночки. –  Ты можешь себе представить, сколько нужно сидеть с паяльником, обжигая по два конца на каждом шнурке? Но не в этом дело. Заяц говорит, что всё дело в станке, который скручивает нитки. Там как-то хитро всё устроено. Они и остались в Польше для того, чтобы разобраться, как функционирует станок. Да пей ты тоник!

– Зачем?

– Ну, вкусно же!

– Да я не про твой тоник. Зачем нужно оставаться в Польше, чтобы разбираться, как функционирует станок у какого-то там пана? Заработали у него побольше баксов, затарились шмотками, чтобы не пустыми возвращаться – и домой.

– Ну, как ты не понимаешь? Они хотят не только бабла подзаработать, но и досконально разобраться в устройстве станка. Там есть свои тонкости и нюансы. Сечёшь? Ну подумай своей умной башкой: они возвращаются домой, делают по чертежам такой же станок – и начинают свой бизнес на Украине.

– Так они с Украины?

– Да. Кстати, Заяц, как и ты, закончил институт связи. Только не Ленинградский, а Одесский.

– А что, в Одесском институте связи преподают технологию изготовления станков для шнурочного производства? – иронично поинтересовался я.

– Да нет, – усмехнулся Макс, отпивая тоник..

– А что тогда там изучают? Васик? А может ты сам научил их всеволновой материализации? – не унимался я. – Кстати, а почему ты не остался с ними у пана? Отсканировал бы чувакам станок, материализовал бы его подетально, заработал бы кучу баксов – и вернулся из Польши на каком-нибудь Фиате или Полонезе.

– С ума сошёл? Я честный маг! – Макс чуть не поперхнулся от возмущения.

Я улыбнулся.

– Шучу, успокойся.

Макс стряхнул с футболки капли пролитого тоника.

– Ну вот, теперь наверное пятна останутся… – проворчал он. – Матвасик в данном случае не нужен. Ребята толковые, разберутся. Сами нарисуют станок подетально, вернутся на Украину и изготовят запчасти на своём заводе обычным способом.

– Что значит «на своём заводе»?

– А разве я не сказал? – Макс выключил слайдоскоп и принялся укладывать слайды в пластмассовые коробочки. – Они оба работают на приборостроительном заводе. Заяц – связист, обслуживает такую же АТСку, как была у тебя в «Руслане», а Славка – то ли конструктор, то ли технолог. Вернее, работали – им пришлось уволиться. Но это неважно. За пару лет, которые они будут работать на пана, сам завод-то никуда не денется. Кстати, речь идёт о «Точприборе».

– О каком «Точприборе»? – насторожился я.

– Как о каком? А-а-а, ты, наверное, не в курсе. Пару лет назад мы делали проект для «Точприбора».

Я почувствовал нарастающее волнение.

– Какой проект? – осторожно поинтересовался я. – Уж не зазеркальный ли? А где находится этот «Точприбор»?

– Да нет, обычный, – усмехнулся Макс. – Мы, кстати, так и не успели его доделать. Короче, мы в Китеже разрабатывали технологию по изготовлению цифровых спидометров для легковушек, а в Переславле должны были их штамповать…

– Где-где?!

– В Переславле. Завод «Точприбор» находится в небольшом городке, который называется Переславль. Это где-то под Киевом. Слушай, Пол, давай возьмём Люську, и какую-нибудь из её подружек для тебя и поедем ко мне на дачу.

Я даже вспотел от волнения.

– Макс, да погоди ты со своей Люськой! – взмолился я. – Ты что, ничего не знаешь про Переславль и «Точприбор»?

– А что я должен знать кроме того, что знаю?

– Как это что?! Я же тебе сто раз рассказывал про телесёрфинг в нашей питерской квартире в конце 81-го, – возбуждённо заговорил я. – Ну, вспомни! Тогда Михалыч приехал в командировку в Питер и мы с Алексом, Никитосом и Захаром Сидоренко смотрели фрагменты разных телепередач из будущего, начиная с похорон Брежнева…

– Ну, помню, помню, успокойся. А причём тут «Точприбор»?

– Как причём? Я своими глазами видел интервью, которое одна тележурналистка брала у гендиректора «Точприбора»! Они там зазеркальные технологии вовсю внедряли!

Макс отхлебнул тоник и криво усмехнулся.

– Должны были внедрять, Пол, – уточнил он. – В каком году это должно было происходить?

Я напряг память.

– Точно не помню… Кажется в 2003-м или 2004-м… – пробормотал я.

– Ну, вот видишь…. Союз загнулся, «Руслан» загнулся, какие нафиг зазеркальные технологии? Так, кустарщина, – махнул рукой Макс. – Как говорится, ни самому посмотреть, ни другим показать. А жаль. Показать-то есть что. Но ты ведь не хуже меня понимаешь, что жизнь пошла совсем по иному сценарию, так что – вот. Наплюй, брат, слюной на тот, несбывшийся, вариант и приспосабливайся к новому.

Но я не сдавался.

– Нет, Макс, наплевать не могу. Я уверен, что всё ещё можно изменить.

– Конечно, можно. Сейчас мы берём Люську…

– Макс, ну давай в следующий раз, а?

– Ну, хорошо, поехали тогда на дачу просто пить вискарь. Какой ты стал нудный, Пол Ковалёв.

– А без спиртного никак нельзя? Ты же знаешь, как я к этому делу отношусь?

– Я и говорю: скучный ты стал. Курить бросил, пить бросил. Совсем не «половой гангстер», как раньше.

– Какой гангстер? Макс, я разменял уже четвёртый десяток! Надоело всё это! – вырвалось у меня сгоряча.

– Тебе тоже надоело? – обрадовался Макс. – Слушай, а давай со мной? Будем с тобой на пару тачки из-за бугра гонять. Это тебе не «сараи» таскать.

– Нет, Макс. – В моей голове постепенно созревал другой план. –  Ладно, поехали на дачу, расскажешь мне подробнее про Переславль. Только пить я не буду, предупреждаю.

Я вёл его «копейку» по вечернему Китежу, а Макс сидел рядом, попивая тоник, и уговаривал меня заняться автомобильным бизнесом.

– Покатаемся по Европе, денег подзаработаем. Откроем свою фирму, а там и матвасик, возможно, пригодится.

– Слушай, Макс, давай правде смотреть в глаза. По сравнению с тобой я салага и в предпринимательстве, и в магии. У тебя талант, наследственность в конце концов, а я так – самоучка. Ты же не хочешь, чтобы я был у тебя на побегушках?

– Ну, ладно. Купим тебе айбиэмовский «писюк», будешь на обычном бейсике программы писать. Или выучишь какой-нибудь Клиппер или Си. Ты же хочешь быть программистом, как твой брат?

Я мысленно усмехнулся, вспоминая, как Алекс пытался в своё время увлечь меня программированием, подсовывая различные математические задачки и головоломки. А я тогда всецело был увлечён музыкой и на его Спектрум, первый персональный компьютер, который он называл по имени-отчеству Зет Икс Синклером, не обращал никакого внимания.

– Мне это интересно, конечно, но я не вижу в этом цель своей жизни.

– А чего же ты хочешь? – Макс уставился на меня непонимающим взглядом, вынудив меня снова улыбнуться.

– Будешь смеяться, Макс, хочу семью, – сказал я. – Помнишь мультик про Летучий корабль? Ну, там ещё песенка была такая: «маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка, и ребятишек в доме орава». Вот и у меня такая же идиотская мечта.

– Ну и в чём проблема? У тебя ведь были неплохие чувихи? Светка, Ирэн, Натаха… Натаха – ваще песня!  Или ты никак свою… ну, эту… – Хеленка, кажется – позабыть не можешь? А может тебе Китеж не нравится?

– Нет, Китеж классный городок. А Хеленка… Её уже не вернуть, так что я давно её не вспоминаю, – соврал я. – А не махнуть ли мне на Украину, Макс?

– Куда-куда?

– На Украину, Макс, в Переславль. Ты говоришь, что твой знакомый, который на заводе работал связистом, уволился?

– Заяц?

– Да, Заяц. Значит там должна остаться заячья вакансия. Не думаю, что в маленьком городке при нынешнем состоянии «оборонки» стоит очередь из желающих обслуживать заводскую АТСку.

– Ну, допустим, а жить ты там где собрался?

На этот счёт у меня уже имелась одна задумка, но я старался подальше спрятать эту мысль даже от самого себя.

– А здесь где? После закрытия «Руслана» все мои жилищные планы рухнули. А скромное съёмное жильё я везде найду.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Макс. – Я бы не стал менять шило на мыло…

– Я бы тоже не стал, наверное. Но слишком много совпадений, связанных с этим самым Переславлем.

Мы приехали на геворкяновскую дачу.

– Макс, мне бы с братом связаться, – попросил я.

– А Алекс сейчас в Питере?

– Да.

– Какие проблемы? Ты же знаешь, где висит Зеркало, иди к отцу в комнату, – сказал Макс.

Поднимаясь на второй этаж по скрипучим ступеням витой деревянной лестницы, я слышал, как Макс звенит бутылками в баре.

– Пол, так тебе наливать вискарь? – громко спросил он.

Прошептав мантру и щёлкнув пальцами перед большим зеркалом, висевшим в комнате Тимура Ашотовича, в ожидании пока активизируется Зазеркалье, я придирчиво рассматривал своё отражение. Волосы, которые мне удалось отрастить только после возвращения из армии, я забирал сзади в хвостик, фиксируя его пониже затылка специально купленной в польском салоне тугой резинкой. Такая причёска, о которой я мечтал со школьной скамьи, мне порядком надоела, но я всё никак не мог решиться её сменить. Как и сбрить дискретно растущие усы.

– Нет. Не хочу я твоего вискаря. Я буду чай с облепиховым вареньем. Скажи-ка лучше, вы случайно не поменяли пароль на Зазеркалье? Что-то оно не хочет никак активизироваться.

Макс прибежал наверх с пузатым бокалом в руках.

– Совсем забыл. Отец затеял профилактику и отключил большое Зеркало. Держи мой зеркалофон.

Я взял протянутый коммуникатор.

– Ух ты! Это что, последняя модель? – восторженно спросил я вертя в руках «корочки» новенького зеркалофона.

– Да, ребята подогнали мне перед поездкой. В этой версии, кроме обычного материализатора, много полезных фоновок.

– А как мне с Алексом связаться?

– Да как обычно – стучи. Или через позывной. Как хочешь.

Активизировав Зазеркалье, я осторожно постучал по зеркальцу костяшками пальцев.

– Смелей стучи, – усмехнулся Макс. – Это тонкоплёночный дисплей. Его захочешь разбить – фиг разобьёшь.

Я мысленно настроился на волну нашей питерской квартиры и постучал в зеркальце сильнее. Ответила Полина.

– Привет, Полуэкт.

– Привет, девушка. Как поживаете? Где моя очаровательная племянница?

– Варвара у деда в Подмосковье. Последние каникулы у твоей очаровательной племянницы. В конце августа поедем за ней. В школу будем собирать. Алексея позвать?

– Позови. Школьнице привет. Я постараюсь ей какой-нибудь подарок приготовить и как-нибудь при случае переслать.

– Спасибо, – улыбнулась Полина, передавая зеркалофон мужу.

Алексей был в кухонном переднике.

– Что, брат, припахали? – спросил я, улыбаясь.

– Ну, да. У нас романтический ужин. Моя очередь. Ты у Макса?

– Да. Слушай, Алекс, напряги память. Вспомни телесёрфинг с Михалычем, Захарием и Никитосом. Вспомнил?

– Помню, конечно.

– А не помнишь фамилию генерального директора завода «Точприбор»? Ну, у него Катерджина, журналисточка из Чехословакии, брала интервью? Помнишь?

– Нет, не помню, – брат улыбнулся. – А имя журналисточки ты хорошо запомнил.

– Ещё бы…

– А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Алекс.

Макс заглянул через моё плечо в зеркальце и отсалютовал брату пузатым бокалом..

– Привет, Алекс. Этот чудик надумал телепортироваться на Украину. Жениться собрался.

– А почему не в Чехословакию? – улыбнулся брат.

Я оттолкнул Макса.

– Не слушай его, Алекс. Понимаешь, тут такое дело…

Я рассказал брату о том, что узнал от Макса и о своём плане. Вернее, о той части своего плана, которую я мог смело огласить.

– Хочу проверить на практике вашу гипотезу о предиктивном программировании многовариантного будущего. Если тот сценарий, который мы наблюдали в Зазеркалье, теоретически возможен, то почему бы не попробовать, несмотря на то, что Союз развалился, всё-таки внедрить зазеркальные технологии на «Точприборе»? А вдруг получится таким образом восстановить Советский Союз?

– Ну, что же, попробуй, – усмехнулся мой мудрый брат. – Алгоритм тут очень простой: если ты попробуешь, у тебя есть два варианта: получится или не получится. А если не попробуешь – то всего один вариант.

– Вот и я так считаю…

Послышался шум и смех Полины. Алекс оглянулся.

– Ладно, брат, извини, у меня сейчас всё сгорит на кухне. Не пропадай, держи меня в курсе.

Мы вышли на крыльцо. На улице совсем стемнело. Луна, зависшая над озером Светлояр, отражалась на его гладкой поверхности вместе со звёздами, делая ночной пейзаж совершенно сказочным. Кто-то плескался у берега, тихонько переговариваясь.

– Ну, что, бросаешь меня, Терминатор? – спросил Макс. – Ещё в машине я был уверен, что ты просто фантазируешь с переездом.

Мне показалось, что он расстроился. По правде говоря, решение переехать на Украину укрепилось у меня только после разговора с братом.

– Сдурел? Куда я без тебя, дружище? – Я обнял Макса за плечо. – Я тебя из Зазеркалья доставать буду. И не раз. Надоем ещё.

– Надоедай, – разрешил он. – Коммуникатор дарю. А мне отдашь свой старый, я его перепрошью и отдам Люське – пусть себе мультяшек визуализирует.

– Спасибо, Макс. А как же ты?

– Не переживай. Выпрошу у отца самый-самый новый. С топографической фоновкой. Ребята говорили, что скоро должны доделать свежую прошивку. Ну а ты там не теряйся.

– Ты тоже не переживай. Язык до Киева доведёт, – подмигнул я ему. – А там до Переславля – рукой подать.

54321
(0 votes. Average 0 of 5)